Америка наступает: тест-драйв Studebaker Dictator 1928

Лидер диктаторов

Нам уже выпадало счастье покататься на Диктаторе 1932 модельного года и на Диктаторе образца 1936 года, хотя и выпущенном в 1937-м. Последний автомобиль примечателен тем, что он оказался завершающим всю линейку Диктаторов. Думаю, было бы вполне логично теперь поездить и на том, который эту линейку открыл.

Мы уже говорили, что название Dictator впервые появилось в 1927 году, но именно 1928 год стал первым, когда все автомобили Studebaker, выходившие ранее под именем Standard Six, обрели колоритное имя. По предыдущему названию очевидно, что у этих машин была одна общая черта – шестицилиндровые двигатели. Годом позже, в 1929-м, появились автомобили с восьмицилиндровыми моторами, но на нашей машине он именно «standard six» — обычная «шестёрка».

DSC_1563













Конструктивно Dictator 1932 года очень похож на своего предшественника 1928 года. Самый поздний автомобиль уже имеет металлический кузов, а вот наш сегодняшний герой, как и промежуточная модель, ещё пока деревянный, хотя и обшит железом.

Багажника у машины нет. Его функцию выполняет железный сундук позади кузова. И этот ящик, по современной терминологии, является опцией чистой воды: если за него не доплачивали, то на его место вставало единственное запасное колесо. Тут же «запаски» стоят на крыльях, притянутые к кронштейнам кожаными ремнями. Кстати, опцией в 1928 году была и «печка» в салоне. На нашей машине 89 лет назад ездил какой-то американский жмот (ну или житель солнечной Флориды или Техаса), поэтому у нас отопителя нет.

DSC_1554



DSC_1555

Наиболее глазастые читатели уже заметили до боли знакомые любому современному человеку кожухи на проводке заднего фонаря и боковых фар-искателей, похожие на душевой шланг. «Ничего себе тюнинг!» — скажут некоторые. «Это сток», — отвечу я. Да, внешне они похожи, но душ туда не подходит, проверено.

DSC_1556
DSC_1553

Кстати, сами фары – шестивольтовые, на «массу» в электрооборудовании подходит «плюс». Для того времени это вполне нормально.

DSC_1562

Деревянный кузов, конечно, ещё немного похож на карету. Но менее красивым он от этого не становится. И, конечно же, двери кузова – классические suicide doors – «самоубийственные двери», передние – обычные, задние – заднепетельные.

DSC_1584

В торцах дверей стоят направляющие, которые в закрытом состоянии попадают в соответствующие пазы в боковых стойках кузова. Куда деваться – хотя бы какую-то жёсткость этой деревянной конструкции надо было обеспечить.

А вот ещё одну особенность кузова мне объяснить не смогли, да и я её не понял. Может, кто-то из вас догадается? Итак, внутри на трёх дверях есть флажки для запирания дверей изнутри. Снаружи на этих дверях замков нет. И только на одной нет флажка внутри, но есть личинка в ручке снаружи. Логично предположить, что этой исключительной дверью должна быть водительская — но нет, она передняя пассажирская. Почему? Если кто-то знает – велкам в комментарии, было бы интересно выяснить истину.

DSC_1577

А мы пока откроем капот и посмотрим на двигатель.

Торжество технологии

Капот традиционно состоит из двух половинок. Сначала устремим свои пытливые взоры на левую сторону, для чего поднимаем половнику капота и ставим её в специальный упор. На первый взгляд, всё простенько и со вкусом, точно, как в рекламном буклете тех лет: «The engine is a 242 cubic-inch L-head six-cylinder unit capable of producing 50 horsepower». Для тех, кто не овладел языком великого Леннона, переведу: двигатель объёмом 242 кубических дюйма, рядный, шестицилиндровый, развивает 50 лошадиных сил. Невыразительные 242 дюйма – это почти четыре литра.

DSC_1596

Кстати, заметьте: у нас обычно говорят про мотор, что он рядный. А американцы уже тогда употребляли другое сравнение Lhead, то есть головка имеет вид буквы L. Конечно, не прописной, а строчной – l, но всё же. У нас такой буквы не нашлось, поэтому мы говорим рядный, зато букву V при случае упоминаем (V6, V8). А американцы до сих пор пишут Lhead. Ну, это так, к слову. В целом мотор нам уже хорошо знаком по любой американской технике конца двадцатых – начала тридцатых или по советской вплоть до шестидесятых (если что, это был тонкий троллинг).

Итак, что ещё интересного можно сказать про этот мотор? Он нижневальный, с водяным охлаждением. И с этой стороны можно увидеть технологию «намбер уан»: заслонку на выпускном коллекторе. С её помощью часть отработавших газов можно отвести на подогрев смеси. Очень хорошая зимняя «фишка», которая весьма существенно сокращает время прогрева.

DSC_1636

Ещё обратим внимание на подшипник крыльчатки вентилятора. Говорят, его невозможно сломать. Может, так оно и есть, тем более, что на его корпусе есть пресс-маслёнка для смазки. Впрочем, этим на американском моторе тоже удивить нельзя. Перейдём на правую сторону.

DSC_1600

Тут есть, чему подивиться. Во-первых, нельзя не оценить изящную конструкцию из двух валов, выходящих из водяной помпы. Один вал через шкив и ремень вращает вентилятор системы охлаждения, другой – генератор. Это не то, что этот ваш один километровый сервисный ремень на всё навесное оборудование. Тут это выполнено сурово, со всей прямотой канадских лесорубов (вообще-то они, конечно, тут не при чём, просто вспомнились).

А теперь попробуем найти бензонасос. Как известно, американцев не сильно долго радовала подача бензина самотёком (приблизительно до времён Форда-А), и поэтому бензонасосы тогда на их машинах уже были. Но даже если таращиться на этот двигатель с нездоровой настойчивостью продавца-консультанта из салона сотовой связи, бензонасоса там не увидите. Потому что стоит он в баке. Да, он тут электрический и погружного типа. В 1928 году, представляете?

Возникает вопрос: а зачем? Смотрим дальше.

Электрический датчик в то время – вообще редкость, но тут один есть под капотом. Вот он, с тремя разъёмами. Его задача – контролировать давление масла, а в случае его критического падения отключать питание бензонасоса. Да если бы Егор Крид спел Crazy Train Осборна, я бы не был в такой степени эмм… удивления.

DSC_1609

Кстати, современные и не очень американские траки имеют подобную технологию. Сейчас, правда, всё завязано на ЭБУ, но принцип почти такой же. И грузовик после нескольких попыток запуска мотора с низким давлением масла откажется запускаться до устранения причины неполадки.

Уж коли заговорили об особенностях конструкции, скажем ещё об одной. Её нельзя отнести к технологическим инновациям, но решение интересное и заслуживает упоминания.

Тормозная система имеет механический привод тягами. Но жёсткой связи между колодками и тягами нет. Тяга тянет за рычаг, который одним краем соединён с ней, а другим упирается в рычаг исполнительного механизма в колесе. То есть, тяга не соединена с ним, а лишь нажимает на механизм развода колодок. Сводятся колодки обычным способом – пружиной.

DSC_1565

Вот мы и посмотрели почти всё интересное, чем мог удивить Диктатор в 1928 году. И всё же самое увлекательное ждёт нас впереди. Это – поездка за рулём этого чуда. Поэтому перемещаемся в салон.

Go, Johnny, go, go!

Открываем дверь и проходим в машину. Да, именно так. Не залезаем или садимся, а проходим. Лучше – назад. Там места больше, чем в современных бизнес-классах. Комфорта, пожалуй, маловато, но хотя бы подлокотники есть, да и диван отличный. Но нам туда не надо, нам надо за руль.

1 / 2

2 / 2

Тут места поменьше, хотя сесть можно почти свободно. Посадка странная, будто в очень мягкой ореховой скорлупе. Провалившись в недра переднего дивана, разглядываем приборную панель. Много времени на это не уйдёт, из приборов – указатель температуры воды, спидометр с одометром, амперметр, давление масла и уровень топлива. Впрочем, этого набора вполне достаточно.

Теперь посмотрим на органы управления.

Два рычажка слева – это до боли родной «подсос» и управление заслонкой на коллекторе, о которой я говорил выше. Над рулевой колонкой – плафон освещения приборки. Правда, неясно, что он там освещает: все приборы стоят в центре. Управление светом – на рулевом колесе.

1 / 4

2 / 4

3 / 4

4 / 4

В ногах, как обычно, обилие педалей. Но страшно только сначала, а если разобраться, то всё просто. Крайняя левая педаль – сцепление, следующая – тормоз. Маленькая, похожая на кнопку – газ, а рядом с ней стоит просто упор для ноги. И, наконец, самая правая кнопка в полу – педаль стартера. Из неопознанного осталась только большая хромированная ручка в центре. Это – привод лобового стекла, которое можно приоткрыть для вентиляции.

DSC_1580

Рычаги КПП и стояночного тормоза описывать не буду, рычаг – он и в Африке рычаг. Лучше запустим двигатель и улетим вдаль.

DSC_1588

Давайте-ка я порву один баян и скажу, что рядную «шестёрку» почти не слышно, а вибрации от неё минимальны. На самом деле, так оно и есть. Поэтому выжимаем сцепление и в полном комфорте включаем первую передачу. Кстати, схема переключения на американцах того времени была везде одинакова: первая – на себя и вниз, вторая – вверх, третья – вниз. Задняя – на месте первой у современных автомобилей. Четвёртой передачи, как и пятой и шестой, нет. Зато есть синхронизаторы на всех передачах, кроме первой и, разумеется, задней. И это тоже для 1928 года необычно.

DSC_1582

Итак, включаем первую. Разгон такой, что мягкое сиденье принимает моё далеко не тщедушное тельце в свои необъятные недра. Включаем вторую передачу, потом и третью. Динамика просто дьявольская, такую от пятидесяти лошадиных сил никак не ожидаешь. А вот от четырёх литров – вполне. Жаль, что тогда не мерили крутящий момент. Сдаётся мне, он тут весьма недурственен.

Друзья иногда спрашивают меня после очередного тест-драйва: «Ну как, валит тачка?» Обычно она «валит», дури у большинства современных машин много. Но редко встретишь такое на почти 90-летнем автомобиле. Даже по сегодняшним понятиям он как раз-таки «валит». Если говорить по-русски, то его динамики вполне достаточно даже для современного ритма движения.

DSC_1567

А вот тормозов недостаточно. То, что машину при торможении уводит влево — это особенность регулировки тормозов на нашем экземпляре, и не может быть общим для всех Диктаторов этого модельного года. Но то, что замедляться лучше двигателем — неоспоримый факт. Тем более, что этим рядным монстром тормозить очень легко, достаточно чуть отпустить педаль газа.

И ещё одна сложность возникает в поворотах. Руль у машины лёгкий, благо, резина узкая. Но радиус разворота просто огромный. На дорогах не слишком заметно, но парковаться во дворе было бы мучительно. Да и глупо. Да, владельцы Диктаторов в 1928 не жили в богом проклятых многоэтажках, и в Ашан за продуктами тоже не ездили — они бы не поняли сегодняшних проблем с поиском свободных мест и протискиванием в них.

DSC_1573

На прямой тоже не всё очень хорошо: подруливать тяжело, управляемость неважная. На скорости это становится особенно заметным, а если добавить особенность работы тормозов, то в конце концов создаётся ощущение полёта на пушечном ядре. А так как Мюнхгаузен из меня фиговый, то было страшно. Лучше уж ехать потихоньку, ловя завистливые взгляды мужчин и вожделенные – дам. Насчёт второго, правда, не уверен, но первых было много.

Заканчиваем поездку и подъезжаем к воротам. Тут место водителя я лучше уступлю владельцу автомобиля: покататься часик, а потом въехать на территорию мастерской мимо ворот – это слишком. Хватит, надиктаторствовался. Лучше выйду из машины, сяду на обочине и поплачу, что таких машин больше нет. Есть другие, но о них – потом.

За помощь в подготовке материала благодарим реставрационную мастерскую RetroTruck.